Эпидемиолог объяснил низкий уровень смертности от COVID-19 в Германии

Эпидемиолог, профессор университетского медицинского комплекса «Шарите» и Гарвардского университета Тобиас Курт назвал факторы, повлиявшие на низкий уровень смертности от COVID-19 в Германии. Об этом сообщает принадлежащее Григорию Березкину издание РБК.

По его мнению, секрет низкого уровня смертности в том, что власти ФРГ вовремя подготовили и укрепили систему здравоохранения. Благодаря этому страна подошла к пандемии COVID-19 в режиме повышенной готовности. Курт также утверждает, что Германия своевременно сократила темпы распространения коронавируса, тем самым предотвратив массовое заражение среди пожилых людей.

Кроме того, Курт считает, что низкая смертность обусловлена тем, что в Германии реже, чем в других странах, несколько поколений живут под одной крышей. «В южноевропейских странах люди пожилого возраста более интегрированы, часто проживают в одном доме с другими членами семьи, — поясняет он. — Следовательно, если хотя бы один член семьи заразился, то риск передачи вируса другим возрастает, а пожилые люди подвержены высокому риску смерти».

По данным Euronews, в Германии зафиксировано 108 смертей от вируса COVID-19 в пересчете на один миллион населения — это один из самых низких показателей в Европе и в мире. В Бельгии смертность составляет 843, во Франции — 458, в Великобритании — 648, в Италии — 576, в Швеции — 536.

Ранее главврач больницы в Коммунарке Денис Проценко связал низкий уровень смертности от COVID-19 в России с тем, что российские врачи учли опыт Италии. Проценко пояснил, что Италия «показала всю угрозу» и система здравоохранения успела к ней подготовиться.

Источник: https://lenta.ru

В данной статье мы постарались собрать все основные и актуальные новости из СМИ о данном событии.

Ведущий эпидемиолог ФРГ — РБК: «Важно не считать, что все уже позади»

— После того как страна прошла пик заболеваемости — пускай этот пик не нанес серьезного ущерба, который испытали на себе другие страны, — темпы распространения вируса в Германии существенно спали. Примерно с середины апреля мы начали снимать ограничения, и пока что ситуация в целом остается стабильной. Но, как вы, наверное, знаете, у нас появилось несколько кластеров инфекции. Один из таких очагов возник на фабрике по переработке мяса в городе Хамм (Северный Рейн — Вестфалия), где заражению подверглись более 1,5 тыс. человек. Есть и другие очаги, в частности в Берлине. Нам нужно оставаться начеку и внимательно следить за обстановкой. Следует продолжать тестирование на вирус и отслеживать контакты заболевших.

Кроме того, как вы знаете, мы открываем границы, и внутри Европы у людей снова появится возможность путешествовать. Это тоже повышает опасность возникновения новых заражений. В итоге, по моим оценкам, мы продолжим сталкиваться с новыми очагами болезни и, надеюсь, сможем их вовремя выявлять. Очень важно не допускать ситуацию, которая имеет место в других регионах, когда скачок заражений создает проблемы для системы здравоохранения.

— Какие методы Германия использует для выявления очагов болезни и их подавления?

— Мы проводим тестирование на вирус — причем проверяем не только тех, кто демонстрирует симптомы [вируса], но также людей, которые могут испытывать беспокойство из-за риска заражения. Например, если вы учитель и после открытия школ вы беспокоитесь, что могли заразиться COVID-19, то можете на всякий случай запросить тест, даже не испытывая явных симптомов. Ранее такая опция была недоступна. Вдобавок в регионах развертываются программы по тестированию людей, которые вообще не имеют симптомов, чтобы лучше понять эпидемиологическую обстановку.

Наконец, у нас появилось приложение, позволяющее регистрировать людей, с которыми у вас был тесный контакт. Если один из них сообщит о своем заражении, то об этом будут проинформированы те, кто был с ним в контакте. Приложение загрузили около 8–10 млн человек (по текущим оценкам этот показатель составляет более 10 млн. — РБК). Проблема в том, что для использования приложения вам нужен смартфон нового поколения, но не все могут его себе позволить. Другой важный компонент стратегии — ношение масок. Когда вы находитесь в людном месте, особенно в замкнутом пространстве, например в транспорте, то ношение масок приобретает очень важное значение и позволяет снизить вероятность новых заражений. Почему? Потому что маски задерживают аэрозольные частицы COVID-19, которые распространяет зараженный человек. Нам нужно взять в привычку ношение масок в общественных местах.

— Сможет ли Европа избежать второй волны заражений и удерживать темпы распространения вируса на низком уровне?

— Это будет непростой задачей. Чтобы добиться успеха, властям в разных странах придется задействовать все те средства, о которых я говорил: выявлять заражения, отслеживать контакты, внедрять масочный режим и правила социальной дистанции, особенно в замкнутых пространствах. Можно ли избежать второй волны? Разумеется, но на данный момент сложно говорить об этом с полной уверенностью. Так или иначе мы должны быть готовы снова приостановить активность в некоторых регионах. В то же время очень надеюсь, мы больше не столкнемся с ситуацией, когда карантин станет необходимым в масштабах целой страны или всей Европы. Все это вызовет серьезные проблемы для экономики, социальной жизни людей и их психологического здоровья. Именно поэтому нам так важно, чтобы все остались начеку и не считали, что все уже позади.

— Какие группы являются главными разносчиками болезни? Корректно ли утверждать, что таковыми являются молодые люди? Насколько высока доля людей, не демонстрирующих симптомы инфекции, и насколько это усложняет борьбу с вирусом?

— У меня нет конкретных данных по Германии, но, судя по имеющейся у нас информации из разных регионов, люди в возрасте 20–40 лет болеют вирусом чаще, но у них реже проявляются серьезные симптомы. Люди старшего возраста имеют более высокие риски осложнений. Отсутствие явных симптомов, конечно, препятствует борьбе с очагами вируса. У большинства симптомы проявляются уже спустя несколько дней, а у некоторых симптомов нет совсем, но тем не менее они являются распространителями болезни. Представляется, что главными распространителями болезни являются молодые люди. Они более активны, чаще встречаются с другими людьми, контактируют с коллегами. Безусловно, это нас беспокоит. Мы также следим за ситуацией с детьми. В настоящий момент в научной среде продолжаются дискуссии о том, могут ли дети передавать болезнь. Для этих целей в ряде стран проводятся исследования.

«У нас было время подготовиться»

— Смертность от вируса в Германии — одна из самых низких в Европе. Какие факторы объясняют это? Это следствие успеха системы здравоохранения? Или, может быть, доля пожилых людей среди заболевших в ФРГ оказалась ниже, чем в других странах?

— Мы уже некоторое время занимаемся изучением этого вопроса. Думаю, что этому [низкой смертности] есть несколько объяснений. Во-первых, у нас было время подготовиться [к эпидемии]. Мы заранее понимали, что вирус скоро нас настигнет. Наша система здравоохранения и так была хорошо подготовлена, а мы укрепили ее еще сильнее. В частности, мы убедились, что имеем достаточный запас прочности с точки зрения доступности больничных коек для пациентов. Во-вторых, как вы упомянули, мы с самого начала [эпидемии] проводили много тестов, что помогло нам ликвидировать кластеры инфекции и сбить темпы ее распространения, когда она находилась на ранней стадии, когда вирус не настиг пожилых людей. Третья причина может быть связана с социальным устройством Германии. В южноевропейских странах пожилые люди более интегрированы в семьи и живут со своими родственниками в одном доме. Поэтому если один член семьи заразился, то вероятность заражения пожилых членов семьи автоматически возрастает, а как мы знаем, риск летального исхода для пожилых людей весьма высокий. В результате у вас будут другие показатели [смертности], чем в Германии.

При этом стоит понимать: если вы проводите сравнение [данных по смертности] между странами, то корректнее сравнивать смертность между группами населения одинакового возраста. То есть если мы сопоставим риск смертности среди людей старше 80 лет в странах с примерно схожими условиями с точки зрения здравоохранения, то, думаю, получим примерно одинаковые результаты.

— Многие считают аномальной статистику по COVID-19 в России, где было зафиксировано высокое число заболевших, но смертность от вируса сравнительно низкая. Российские власти и ряд экспертов объясняют это эффективностью системы здравоохранения, некоторые подвергают эти утверждения сомнению. Вам приходилось изучать этот вопрос и есть ли у вас какое-то мнение на этот счет?

— Нет, [в своих исследованиях] мы пользовались статистикой из Северной Италии и не изучали данные по России или Восточной Европе. Я не настолько знаком с этой темой, чтобы делать какие-то однозначные заявления. Но в целом этот вопрос [о статистике по летальным исходам] актуален не только для конкретного региона или страны, он носит более общий характер. Нужно понимать, кого проверяли [на вирус] и как квалифицируются смерти от вируса, на основании каких критериев. Эти критерии разнятся от региона к региону. Это важная деталь. Например, если взять север Италии, то на пик эпидемии коронавируса в стране [в этом году] пришелся очень высокий скачок смертей. При этом лишь около 50% этого скачка объясняется заражениями COVID-19. Подобная информация редко оказывается доступна в сжатые сроки, и нам нужно время, чтобы получить больше данных. Словом, прежде чем делать какие-либо сравнения [между странами], нужно убедиться, что эти данные сопоставимы. И вот тогда вы можете говорить о роли системы здравоохранения и других факторов.

«Вирус уже здесь, и я не думаю, что мы в состоянии его уничтожить»

— Среди специалистов по-прежнему идут споры о том, какой стратегии власти должны придерживаться в борьбе с вирусом. Например, эксперты в Новой Зеландии считают, что Западу стоило с самого начала ставить перед собой цель уничтожения очагов вируса, а не пытаться сгладить эпидемиологическую кривую. Действительно ли страны начнут со временем задумываться об уничтожении вируса или научатся с ним сосуществовать?

— Вирус уже здесь, и я не думаю, что мы в состоянии ставить перед собой задачу полного уничтожения вируса в глобальном масштабе, это просто невозможно. Кроме того, не все страны [столкнувшиеся с коронавирусом] могут позволить себе меры по уничтожению вируса, например, путем карантинных мер и тестирования. Нужно учитывать возможности каждого отдельного региона и, если вы относитесь к угрозе вируса серьезно, вырабатывать конкретные меры, исходя из контекста. Есть страны и правительства, которые слабо подготовлены к пандемии и которые продолжают с легкостью относиться к инфекции. Но если вы относитесь к вирусу серьезно, то вам нужно учитывать несколько факторов. Какая у вас система здравоохранения? Насколько она в состоянии обеспечивать людей больничными койками? Насколько вы успешно можете тестировать людей и отслеживать контакты зараженных? Какая у вас культура? Немцы реагируют на вирус иначе, чем, например, люди в Азии, где государственный порядок стоит на крепких устоях. Все это нужно учитывать при выработке плана борьбы с COVID-19, и я не думаю, что есть какой-то один рецепт, который подошел бы к любому региону.

— Некоторые утверждают, что коронавирус — несмертельная болезнь для большинства граждан, а потому не представляет большой угрозы. С другой стороны, есть случаи, когда вылечившиеся от вируса пациенты в течение месяцев жалуются на последствия — хроническую усталость, проблемы с легкими и т.д. Насколько опасным заболеванием является COVID-19?

— Нам предстоит изучить этот вирус подробнее. Основываясь на имеющейся у нас информации, некоторые пациенты — даже те, у кого заболевание не протекало в тяжелой форме, — могут демонстрировать симптомы на протяжении некоторого времени [после выздоровления]. Мы знаем, что вирус влияет на работу сразу нескольких органов, но мы не знаем, являются ли его последствия хроническими, будут усиливаться или исчезнут. Я, безусловно, обеспокоен этим, и нам нужно изучить этот вопрос.

В настоящее время стартует много исследований, отслеживающих состояние пациентов с COVID-19, чтобы проверить состояние их легких и других органов. Нам нужно понять, как COVID-19 влияет на организм в целом — не только на легкие, но и на другие органы. Это очень важно для пациентов. Если есть хронические последствия, нам нужно найти способы снизить их влияние и предотвратить ухудшение, учитывая, что в теории осложнения могут сократить жизнь человека на пять или десять лет. Это непростой вирус, он не является обычной простудой, у него есть много особенностей. Некоторые пациенты не испытывают симптомов, но некоторые испытывают на себе последствия. Многие испытывают проблемы с дыханием и легкими. Некоторые молодые люди не могут заниматься спортом даже после трех-четырех месяцев после болезни. Нам еще есть что выяснить. Стоит надеяться, что вирус не вызывает серьезных хронических изменений в организме.

— Какой процент немцев уже переболел коронавирусом?

— У нас есть информация только по регионам, и на ее основании трудно делать выводы о проценте переболевших в масштабах страны. Приводятся спекуляции, что показатель в целом по стране может составлять около 5–10%, но в очагах инфекции доля переболевших может быть выше — 15–20%. В любом случае большая часть немцев и, полагаю, любой другой страны еще не имели контакта с вирусом и остаются уязвимыми к нему. Нам стоит помнить об этом.

— То есть можно с уверенностью сказать, что в целом по Германии процент переболевших COVID-19 ниже 20?

— Да, думаю, в масштабе всей Германии, конечно, меньше.

— Вы согласны с тем, что возможность обретения коллективного иммунитета как ключа к победе над коронавирусом, о чем говорили некоторые эксперты, едва ли реализуема?

— Разговоры о выработке коллективного иммунитета путем заражений людей неактуальны, на это потребовались бы годы. Так что надежда остается на то, что у нас появятся средства для лечения пациентов с коронавирусом, а также на вакцину. Кроме того, пока мы достоверно не знаем, на протяжении какого времени антитела к вирусу остаются в крови человека.

— Когда, на ваш взгляд, может появиться вакцина?

— В ряде стран уже стартовали тесты вакцины, и, насколько мне известно, эти тесты планируется завершить к концу лета. Если к концу лета производители вакцины смогут проверить ее эффективность, то <…> после этого предстоит наладить ее производство. То есть первый шаг — разработать эффективную вакцину, второй шаг — доказать ее безопасность, а третий — наладить производство. Это потребует времени и сопряжено с трудностями, особенно учитывая, что вакцина должна быть доступной для миллионов людей. На первых этапах приоритет при вакцинации должны получить люди, работающие с больными, а также те, кто подвержен серьезным симптомам из-за вируса. Учитывая все сложности, я был бы очень удивлен, если бы вакцина оказалась доступной для широкого применения к концу года; даже появление вакцины к началу следующего года было бы большой удачей.

— Какие уроки специалисты из системы здравоохранения извлекли за время пандемии и как смогут их использовать?

— Да, мы выучили очень много уроков за время пандемии. Сегодня мы гораздо лучше подготовлены к эпидемиологическим кризисам, учитывая дополнительные койки и больничные помещения. Мы также приобрели навыки, которые могут позволить нашей системе проявлять гибкость и успешнее распределять свои силы, чтобы уделять внимание лечению разных болезней. Ведь COVID-19 не единственная проблема, с которой сталкиваются врачи. Если говорить о цифровой инфраструктуре, мы не только приобрели опыт создания приложения, но и создали систему, позволяющую отслеживать степень загруженности системы здравоохранения в разных регионах, то есть быстро понимать, какой процент коек остается незанятым.

Тобиас Курт в 1996 году окончил Тюбингенский университет. В 2003 году получил степень доктора наук в эпидемиологии в Гарвардской школе общественного здоровья.

С 2014 года адъюнкт-профессор эпидемиологии Гарвардской школы общественного здоровья (Harvard T.H. Chan School of Public Health), с 2016 года директор Института общественного здоровья «Шарите», с 2016 года — профессор общественного здоровья и эпидемиологии «Шарите».

Источник: https://www.rbc.ru

Объяснен низкий уровень смертности от коронавируса в Германии

ФРГ,04 июл 2020./LIVE24/.Есть несколько факторов, способных объяснять относительно низкий уровень смертности от коронавируса в Германии, предположил профессор университетского медицинского комплекса «Шарите» и Гарвардского университета Тобиас Курт, его слова приводит РБК.

Во-первых, ФРГ подошла к пандемии в состоянии повышенной готовности. В стране итак была хорошая система здравоохранения, но ее смогли укрепить еще сильнее. К тому же Германия смогла быстро оставить распространение вируса по своей территории, соответственно, новых случаев заражения стало меньше.

Во-вторых, низкая смертность могла стать следствием особенностей общественного устройства и культуры ФРГ, предположил Курц. По его словам, в Германии реже встречаются случаи, когда несколько поколений в одной семье живут вместе, поэтому риск передачи вируса ее членам становится меньше.

Эксперт отметил, что по мере возобновления экономической активности в Евросоюзе возросла угроза второй волны коронавируса. Однако ее можно избежать, уверен Курт. По его мнению, есть три комплекса мер, которые помогут ее подавить: внедрение повсеместного тестирования с целью выявления зараженных и их изоляции, выявление лиц, контактировавших с заболевшими и соблюдение социального дистанцирования и ношение масок.

На сегодняшний день в ФРГ зафиксировано всего 108 смертей от коронавируса в пересчете на 1 миллион населения, что является одним из самых низких показателей в Европе во всем мире.

По последним данным, общее число выявленных случаев заражения в Германии достигло 197 тысяч. За время эпидемии выздоровели 181,3 тысячи человек, однако скончались немногим более 9 тысяч больных.

Ранее LIVE24 сообщало, как Германии удается сдерживать пандемию коронавируса.

Источник: https://live24.ru

Эпидемиолог объяснил низкий уровень смертности от COVID-19 в Германии

Во-вторых, низкая смертность могла стать следствием особенностей общественного устройства и культуры Германии, предполагает Курц. По словам эксперта, в ФРГ реже встречаются случаи, когда несколько поколений в одной семье живут вместе. «В южноевропейских странах люди пожилого возраста более интегрированы, часто проживают в одном доме с другими членами семьи. Следовательно, если хотя бы один член семьи заразился, то риск передачи вируса другим возрастает, а пожилые люди подвержены высокому риску смерти», — пояснил эксперт.

Впрочем, говорит Курт, эффективность системы здравоохранения, вероятно, лишь частично объясняет, почему смертность в одних странах ниже, чем в других. «Показатели по смертности корректнее сравнивать не в общем разрезе, а между группами населения одинакового возраста», — констатировал он. По словам эксперта, когда такие детальные данные будут опубликованы, то при сравнении разница в показателях по смертности между сходными группами в разных странах сократится. «То есть, когда мы возьмем статистику по инфицированным людям старше 80 лет в одной стране и сравним с такой же возрастной группой в другой [европейской] стране, то, учитывая примерно схожую ситуацию с системой здравоохранения, полагаю, что в конце концов получится примерно одинаковая картина», — резюмировал Курт.

Угроза второй волны

По мере возобновления экономической активности в ЕС вероятность начала второй волны коронавируса увеличивается, но ее все еще можно избежать, убежден Курт. По его мнению, предотвратить рост заражений способны три комплекса мер. Первый из них касается внедрения повсеместного тестирования с целью выявления инфицированных и их изоляции. «В Германии мы проводим тесты людей с проявлениями симптомов [вируса], но также тех, кто может испытывать беспокойство по поводу заражения», — сказал ученый, указав, что тесты могут запросить учителя школ, учитывая, что им приходится контактировать со многими людьми. В будущем ФРГ рассчитывает сделать тесты еще более доступными, чтобы на наличие вируса мог провериться любой желающий, сказал эксперт.

Во-вторых, правительствам, по возможности, следует выявлять тех, кто контактировал с заболевшими, говорит ученый. В Германии достижению этой цели способствует специальное приложение смартфонов, которое загрузили более 10 млн человек. «Это приложение, позволяющее регистрировать людей, с которыми у вас был тесный контакт. Если один из людей сообщит о своем заражении, то об этом будут проинформированы его контакты», — объяснил Курт. Наконец, в-третьих, гражданам стоит по-прежнему стараться соблюдать социальную дистанцию и носить маски, особенно в замкнутых помещениях и транспорте, призвал эксперт.

Дополнительным риском является открытие границ стран ЕС друг с другом и с другими странами, отметил Курт. Впрочем, хотя возникновение новых очагов болезни неизбежно, это вряд ли перерастет в новый кризис, надеется эпидемиолог. «Мы должны быть готовы снова приостановить активность в некоторых регионах, но, надеюсь, мы больше не столкнемся с ситуацией, когда карантин будет необходимо ввести в масштабе целой страны или всей Европы. Все это вызовет серьезные проблемы для экономики, социальной жизни людей и психологического здоровья», — сказал эксперт.

Тобиас Курт также счел невозможным обретение европейскими странами коллективного иммунитета, о чем ранее заявляли некоторые эпидемиологи. По оценкам эксперта, очевидно, что, например, в Германии доля переболевших вирусом составляет менее 20%. Другие европейские страны тоже едва ли смогут преодолеть порог переболевших в 60% — необходимое условие для обретения коллективного иммунитета. «Разговоры о выработке коллективного иммунитета путем заражений людей неактуальны, на это потребовались бы годы. Так что надежда остается на то, что у нас появятся средства для лечения пациентов с коронавирусом, а также на вакцину», — сказал он.

В последние две недели 30 стран Европы зафиксировали рост числа новых случаев заражения коронавирусом. Это грозит новым всплеском заболеваемости, способным привести системы здравоохранения стран Европы к кризису, заявил 25 июня региональный директор ВОЗ в Европе Ханс Клюге. «В 11 из этих стран ускорение темпов распространения инфекции привело к возрождению [болезни]. Если оставить это без внимания, оно может вновь подтолкнуть системы здравоохранения к краю пропасти», — сказал он. Клюге назвал Германию и еще несколько стран в числе государств, которые демонстрируют быструю скорость реагирования на сообщения о новых вспышках. Клюге также высоко оценил усилия по борьбе с новыми вспышками в Польше, Испании и Израиле.

Источник: https://www.rbc.ru

Смотрите видео: Почему в Германии реже умирают от коронавируса? Объяснение DW

Оцените статью
Добавить комментарий